dr_divisenko (dr_divisenko) wrote,
dr_divisenko
dr_divisenko

женщины на войне

Оригинал взят у mi3ch в женщины на войне
1945
Девушки-снайперы 3-й ударной армии, 1-й Белорусский фронт. 1945

Слева направо: 1-й ряд от зрителя – гвардии старший сержант В.Н. Степанова (на ее счету — 20 врагов), гвардии старший сержант Ю.П. Белоусова (80 врагов), гвардии старший сержант А.Е. Виноградова (83 врага); 2-й ряд – гвардии младший лейтенант Е.К. Жибовская (24 врага), гвардии старший сержант К.Ф. Маринкина (79 врагов), гвардии старший сержант О.С. Марьенкина (70 врагов); 3-й ряд – гвардии младший лейтенант Н.П. Белоброва (70 врагов), гвардии лейтенант Н.А. Лобковская (89 врагов), гвардии младший лейтенант В.И. Артамонова (89 врагов), гвардии старший сержант М.Г. Зубченко (83 врага); 4-й ряд – гвардии сержант Н.П. Обуховская (64 врага), гвардии сержант А.Р. Белякова (24 врага).
Итого: 775

Из книги Светланы Алексиевич "У войны не женское лицо"

«Тебе это понятно? Это можно понять сейчас? Я хочу, чтобы ты мои чувства поняла... Без ненависти стрелять не будешь. Это — война, а не охота. Я помню, как на политзанятиях нам читали статью Ильи Эренбурга „Убей его!“ Сколько раз встретишь немца, столько раз его убей. Знаменитая статья, ее тогда все читали, заучивали наизусть. На меня она произвела сильное впечатление, у меня в сумке всю войну лежала эта статья и папина „похоронка“... Стрелять! Стрелять! Я должна мстить...»
Валентина Павловна Чудаева, сержант, командир зенитного орудия


«А тут снова бой начался... Под Севском немцы атаковали нас по семь-восемь раз в день. И я еще в этот день выносила раненых с их оружием. К последнему подползла, а у него рука совсем перебита. Болтается на кусочках... На жилах... В кровище весь... Ему нужно срочно отрезать руку, чтобы перевязать. Иначе никак. А у меня нет ни ножа, ни ножниц. Сумка телепалась-телепалась на боку, и они выпали. Что делать? И я зубами грызла эту мякоть. Перегрызла, забинтовала... Бинтую, а раненый: „Скорей, сестра. Я еще повоюю“. В горячке...»
Ольга Яковлевна Омельченко, санинструктор стрелковой роты


«Вы — писательница. Придумайте что-нибудь сами. Что-нибудь красивое. Без вшей и грязи, без блевотины... Без запаха водки и крови... Не такое страшное, как жизнь...»
Анастасия Ивановна Медведкина, рядовая, пулеметчица


«До Варшавы дошла... И все пешочком, пехота, как говорится, пролетариат войны. На брюхе ползли... Не спрашивайте больше меня... Не люблю я книг о войне. О героях... Шли мы больные, кашляющие, не выспавшиеся, грязные, плохо одетые. Часто голодные... Но победили!»
Любовь Ивановна Любчик, командир взвода автоматчиков


«На войне кто о чем мечтал: кто домой вернуться, кто дойти до Берлина, а я об одном загадывала — дожить бы до дня рождения, чтобы мне исполнилось восемнадцать лет. Почему-то мне страшно было умереть раньше, не дожить даже до восемнадцати. Ходила я в брюках, в пилотке, всегда оборванная, потому что всегда на коленках ползешь, да еще под тяжестью раненого. Не верилось, что когда-нибудь можно будет встать и идти по земле, а не ползти. Это мечта была!..
Дошла до Берлина. Расписалась на рейхстаге: «Я, Софья Кунцевич, пришла сюда, чтобы убить войну».
Софья Адамовна Кунцевич, старшина, санинструктор стрелковой роты


«Дали мне за мои ордена и медали какие-то такие специальные талоны, чтобы я могла пойти в военторг и купить что-нибудь. Я купила себе сапожки резиновые, тогда самые модные, купила пальто, платье, ботинки. Шинель решила продать. Иду на рынок... Я пришла в летнем, светлом платье... С заколкой в волосах... И что я там увидела? Молодые ребята без рук, без ног... Весь народ воевавший... С орденами, с медалями... У кого руки целые, ложки самодельные продает. Женские бюстгальтеры, трусики. А другой... Без рук, без ног... Сидит и слезами умывается. Копеечку просит... Никаких инвалидных колясок у них не было, они ездили на самодельных досках, толкая их руками, у кого они были. Пьяные. Пели „Позабыт, позаброшен“. Вот такие сцены... Я ушла, я не продала свою шинель. И сколько я жила в Москве, лет пять, наверное, я не могла ходить на рынок. Я боялась, что кто-нибудь из этих калек меня узнает и крикнет: „Зачем ты меня тогда из-под огня вытащила? Зачем спасла?“ Я вспоминала одного молодого лейтенанта... У него ноги... Одна отрезана осколком, другая еще на чем-то висела... Я его перевязывала... Под бомбами... А он кричал мне: „Не тяни! Добей!! Добей... Я тебе приказываю...“ Понимаете? И вот я все время боялась встретить этого лейтенанта...»
Зинаида Васильевна Корж, санинструктор кавалерийского эскадрона


«Когда шла война, нас не награждали, а когда кончилась, мне сказали: „Наградите двух человек“. Я возмутилась. Взяла слово, выступила, что я замполит прачечного отряда, и какой это тяжелый труд прачек, что у многих из них грыжи, экземы рук и так далее, что девчонки молодые, работали больше машин, как тягачи. У меня спрашивают: „Можете к завтрашнему дню представить наградной материал? Мы еще наградим“. И мы с командиром отряда ночь сидели над списками. Многие девчата получили медали „За отвагу“, „За боевые заслуги“, а одну прачку наградили орденом Красной Звезды. Самая лучшая прачка, она не отходила от корыта: бывало, все уже не имеют сил, падают, а она стирает. Это была пожилая женщина, у нее вся семья погибла».
Валентина Кузьминична Братчикова-Борщевская, лейтенант, замполит полевого прачечного отряда


«Если долго шли, искали мягкой травы. Рвали ее и ноги... Ну, понимаете, травой смывали... Мы же свои особенности имели, девчонки... Армия об этом не подумала... Ноги у нас зеленые были... Хорошо, если старшина был пожилой человек и все понимал, не забирал из вещмешка лишнее белье, а если молодой, обязательно выбросит лишнее. А какое оно лишнее для девчонок, которым надо бывает два раза в день переодеться. Мы отрывали рукава от нижних рубашек, а их ведь только две. Это только четыре рукава...»
Клара Семеновна Тихонович, старший сержант, зенитчица


«После войны... Я жила в коммунальной квартире. Соседки все были с мужьями, обижали меня. Издевались: „Ха-ха-а... Расскажи, как ты там б... с мужиками...“ В мою кастрюлю с картошкой уксуса нальют. Всыпят ложку соли... Ха-ха-а...
Екатерина Никитична Санникова, сержант, стрелок


«Как нас встретила Родина? Без рыданий не могу... Сорок лет прошло, а до сих пор щеки горят. Мужчины молчали, а женщины... Они кричали нам: „Знаем, чем вы там занимались! Завлекали молодыми п... наших мужиков. Фронтовые б... Сучки военные...“ Оскорбляли по-всякому... Словарь русский богатый...
Провожает меня парень с танцев, мне вдруг плохо-плохо, сердце затарахтит. Иду-иду и сяду в сугроб. „Что с тобой?“ — „Да ничего. Натанцевалась“. А это — мои два ранения... Это — война... А надо учиться быть нежной. Быть слабой и хрупкой, а ноги в сапогах разносились — сороковой размер».
Клавдия С-ва, снайпер


«Никогда не знаешь своего сердца. Зимой вели мимо нашей части пленных немецких солдат. Шли они замерзшие, с рваными одеялами на голове, прожженными шинелями. А мороз такой, что птицы на лету падали. Птицы замерзали. В этой колонне шел один солдат... Мальчик... У него на лице замерзли слезы... А я везла на тачке хлеб в столовую. Он глаз отвести не может от этой тачки, меня не видит, только эту тачку. Хлеб... Хлеб... Я беру и отламываю от одной буханки и даю ему. Он берет... Берет и не верит. Не верит... Не верит!
Я была счастлива... Я была счастлива, что не могу ненавидеть. Я сама себе тогда удивилась...»
Наталья Ивановна Сергеева, рядовая, санитарка
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments